UP

DOWN

Curse.Suit.

Объявление





Наш новый ролевой проект:
http://norklescity.anihub.ru/
Добро пожаловать.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Curse.Suit. » Прошлое » Я знаю что ты делал прошлым летом.


Я знаю что ты делал прошлым летом.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Участники: muraena, kai
Рейтинг: R
Время: 20 мая, около четырех часов дня.
Локации: церквушка на пиковой территории, исповедальня.
Краткий сюжет:
— Не знаю, что меня больше вставляет, разбивать машины или морды…
— Радуйся, что тебе не надо выбирать! Пошли, нам завтра в церковь!..

Случайно подслушанное признание может обернуться крупными неприятностями.

+1

2

Господи Христе, привирать не буду: ты не слишком чтимое мной божество,
Только все ж прошу - подари мне чудо, маленькое чудо на свое Рождество.

Гладкие мелкие бусины скользят в пальцах. Ей тошно от этого мира, от этой жизни, от города, от людей. Её давно уже тошнит, но она ничего не может поделать, и это бессилие душит умелее, чем самый опытный убийца. Янтарные четки не останавливаются ни на минуту, подстраиваются, кажется, под быстрый шаг девушки. Четки. Это все, что осталось от её веры. Она давно сняла с шеи крест, который носила лишь для красоты, давно забыла слова самой примитивной молитвы. Она озлобилась и выросла, но почему-то по привычке ещё время от времени заглядывала в старенькую католическую церквушку на чужой территории. Деревянное треснувшее распятие, молодой священник, перебранки с прихожанами. Даже если не веришь в бога, выговариваться время от времени надо, иначе начинаешь кидаться на людей. Мурена кидалась на окружающих без всякой на то причины, так что представить, что будет, если она ещё и молчать станет просто-напросто страшно.
В пачке последняя сигарета. Очередная непослушная зажигался. Фотоаппарат в рюкзачке-медведе, таком белом пушистом и детском – ударишь таким прохожего по голове, в лучшем случае сознание потеряет. Прикурить и избавиться от ненужной шелухи, так же как и от мыслей. Желательно от всех. Зачем она выходила на улицу? В редакцию, шла отдать фотографии и забыть до утра о работе как о страшном сне – она не доверяет почте, да, и, зная, что с компьютером она на «вы» и шепотом, предпочитают задержаться на работе и подождать, чем лишиться материала вообще. На работу, вышла, но зазвонил телефон, который упал в канаву – не удержала в руках, они определенно не из того места растут, слов не хватает, вот так и стояла посреди улицы, хлопая глазами от возмущения, скрипела зубами и бессильно сжимая кулаки. Бессильно.
Чаша наполнилась до краёв, скоро перельётся. Отрава. Все, что выльется наружу, будет убивать все живое.
Она перебирает четки. Гладкие мелкие бусины танцуют свой загадочный танец в длинных тонких пальцах. Курит, стоя перед дверьми церкви. Играет орган. Странно. Рано для мессы. Или может очередной праздник, поэтому началась раньшь? Привычная горечь во рту. Выкинуть окурок и взбежать по лесенке, придерживая обеими руками тяжелую дверь, скользнуть в спасительную прохладу. Городской вечер остался за гранью.
Святая вода у входа. Опустить в неё кончики пальцев и перекреститься, легко, по памяти, не вкладывая в этот жест никакого смысла, лишь к концу поднести пальцы к губам. Отдать дань традиции. Люди все ещё стоят. Всё ещё поют. Морщит нос и проходит за их спинами к исповедальной. Забавно. Закрывается дверца. Девушка сползает по стеночке на пол, откинув голову прикрыв глаза. Она посидит здесь, перебирая все свои грязные мысли-четки. Только здесь ощущает, насколько она устала. От всего. Попытаться вздохнуть свободно, но на душе камень и он тянет, нет, не на дно, просто тянет. Её дно вполне устраивает. И все равно умиротворение, странное умиротворение приходит именно в этом приходе, как нигде больше в городе. Как будто проклятие отступает. Как будто искра гаснет. А жизнь нажимает кнопочку перемотать года, этак, на четыре назад.
Хлопает соседняя дверь. Мурена не открывает глаз. Лишь губы дергаются в ухмылке. На исповедь ходят девочки-дурочки. На исповедь ходят грешницы, которым не терпится согрешить ещё больше.
- Padre, какие грешки водятся за тобой? Учитывая из семи смертных, разумеется. Какое удовольствие грешить, если знаешь, что за это не попадешь на огненную сковородку? - хмыкает, - Или, не искупаешься в котле, мм?

+1

3

Скрываться в церкви был не самый лучший, но зато самый оригинальный вариант. Пики что-то совсем распоясались и не следят за своей территорией, допуская, чтобы бубны едва ли не толпами разгуливали по их территории.
Кай всегда обходил духовные дома стороной. Неизвестно отчего, но его не то чтобы не привлекали, а наоборот отталкивали церкви. Может быть, потому что он сам был воплощением порочности. Принца можно назвать Королем семи смертных грехов, хотя и не единственным Королем. Их город погряз в разврате и крови, и так странно видеть этот оплот чистоты в прогнившем до самого основания месте.
Кимагурэ там ни разу не был и очень надеялся, что это его первое и последнее посещение. Возможно, всё дело было в страхе перед какими-то высшими неподвластными ему силами. Всегда удивляли причины, по которым люди идут сюда. Желание лучшей загробной жизни? Вы эту-то ещё не прожили, да и неизвестно что будет там, за границей.
Внутри прохладно, даже холодно и эхом по залу раскатывает пение хора. Принц, не восприимчивый к перепадам температуры, отчего-то чувствует легкую дрожь в теле. Он сбавляет ход, решив что излишнее внимание ему ни к чему. Хочется уйти. Его словно что-то выталкивает отсюда, но Кай сопротивляется этому ощущению и упрямо идет к исповедальне. Там будет проще всего спрятаться. Может даже выговориться...
Материться даже мысленно не получается. Вот поэтому-то, наверное, он и не любит  церкви. Невозможно быть собой. Принц проскальзывает в исповедальню и крепко запирает дверь за собой, сползая на пол по стене. Отлично, теперь можно немного отдохнуть.
Но отчего-то спокойствие не приходит. Он только ещё больше нервничает, находясь здесь. Уткнувшись лицом в свои колени, Кай запускает пальцы в волосы и стискивает их, тяжело вздыхая. Ужасно, просто ужасно.
Кажется, что быть растерзанным бубнами не самый худший вариант сейчас.
Голос, который раздается справа, заставляет Принца вздрогнуть. Кажется, он был здесь не один. Забавно, какая-то девчонка спутала его со священником.
- Детка, ты... - тихо начал Кимагурэ, но тут же прикусил язык. Отчего-то ему казалось, что в церкви должны общаться иначе. Принц замер, слушая её язвительные слова.
- Никто не безгрешен, - философски ответил он, запрокинув голову и уставившись в потолок. - Грех совершается не ради греха как такового, - добавил Трефа после недолгого раздумья. Необъяснимо, но ему действительно захотелось выслушать девчонку. Может самому полегче станет, хотя это и глупо. - Ты хочешь услышать о грехах Святого отца, - ха-ха. - Или же покаяться в своих?
Забавно, но в этом помещение Кай словно перестает чувствовать Проклятие, уже шесть лет тяжким бременем лежащее на плечах. Здесь никого нет, и, вместе с тем, рядом, всего-то через стену, сидит девушка. Возможно, такая же проклятая, как и он. Возможно, даже из Ходящих.
Но Принц ничего не чувствует, и это великолепно.

+1

4

Твёрдая увереноть в том, что церковь — лучшая афёра за всё существование человечества, и недоверие к людям сыграли свою роль, а потому у Мурены не было никакого желания раскрывать человеку за стенкой все свои козыри. Или, если быть более точным, топить в своём болоте.
Кто там за перегородкой? Друг? Враг? А не всё ли равно? Одно точно, что это не священник. Не закончилась ещё месса, доносится пение хора, да и если ей не изменяет память (что очень даже возможно), то «детка» никак не входит в словарный запас человека, посвятившего себя служению богу и собственным целям.
Врать? Очередной раз врать? А не устала ли ты, девочка, от всей той лжи, которую ты ежедневно выливаешь на ни в чем, в общем-то, невиновных людей? Вспомни, вспомни на минуточку, когда говорила правду. В прошлый раз дождалась, когда последний прихожанин покинет эту церквушку, и несдерживаясь накричала на священника. От усталости врать. От простой усталоти. Кроме того, дорогая, ложь в исповеди — это старо как мир, иногда надо быть чуточку оригинальнее. И всё же, будь осторожнее с тем, кто за стеной, детка.
- Дитя моё. - она трет глаза тыльной стороной ладони и смотрит мутным взглядом в потолок. Ничего толком не видно. Может, оно и к лучшему? - Ты забыл в конце добавить «дитя моё», святой — смешок, который она даже не старается приглушить, - отец. Устраивайся поудобнее, padre, или кто ты там, и припоминай историю поинтереснее.
Она может многое ему рассказать из того, что творится в этом городе и о чем ей надоело молчать. Даже то, что не имеет к ней никакого отношения, рассказать, чтобы посмотреть, куда дальше потечет эта инфрмация, ведь тайна исповеди священна только для служителей церкви, а не для обычных смертных, а в том, что человек, что подал голос, не имеет сана, она более, чем уверена.
- Мы все равно, что сидим на пороховой бочке и это очень-очень-очень весело. И пускай спичек брошено бесчисленное множество, пати только впереди. Однако, я не об этом. У тебя есть сигареты? Мои кончились. - размеренная речь, хриплый голос, протягивает руку вверх и перебирает пальцами решетку исповедальни, слегка задевая её ногтями. - Ты знаешь, был такой магазинчик, не помню название, на углу двухэтажного дома из красного кирпича. Там продавались кубинские сигары и ямайский ром. Ну, я  о том, что взорвался на прошлой неделе, по-моему, в понедельник... или я ошибаюсь? Газеты не читаешь? Кажется, об этом все же писали. В нем сидели ещё три придурка. - слова об этих людях она выплевывает с насмешкой и злостью. - Продавец, администратор, что постоянно торчал на кассе и их дружок из конторы этажом выше. Три испаноговорящих ублюдка. Не знаю откуда они, даже не задумывалась. Они сидят и раз за разом перетирют одну и ту же тему, о том, какие уроды эти покупатели. Понимали бы что в товаре, а так, экзотики захотели, нет, чтобы слетать на острова и привезти хороший товар для души, ошиваются в дрянном (о дааа, людей, с таким отношением к собственной торговой точке, надо вешать без суда и следствия) магазинчике. Причем уроды говорили на языке, слишком далекой отсюда страны, в надежде, что никто не поймет. Это так... мило с их стороны, что аж блевать хочется. - морщится и достает зажигалку. Если у него нет сигарет, то можно поджечь шторы. - Один раз это можно вытерпеть, неправда ли? Но два, три, десять? Ощущение, что у бедолаг просто не было прочих тем для разговоров! Не смотрят телевизора, газет не читают, новости города их не интересуют — таких людей только пожалеть и можно. А один покупатель, увы, не выдержал и, прихватив пару бутылок контрабандного рома, поджег с их помощью магазин. Бедняжки погибли в пожаре. Это так ужасно! - всхлипнула Мурена, качнув головой. - А к чему я веду? - вздохнула девушка. - Нет, не к тому, что ром вреден для употребления, вовсе нет. Просто, когда не держишь язык за зубами, надо быть готовым к тому, что его попытаются тебе отрезать для первого раза, а для второго уже и похлеще что придумают. Каюсь, у меня слишком убогая фантазия. Ума не приложу, как разбились те бутылки... и какой черт дернул закурить именно в такой момент, в следующий раз обязательно буду думать перед тем, как что-то делать, а то все шиворот на выворот. У меня после того взрыва до сих пор царапина не зажила! - а на последок истории от Мурены можно пожаловаться немного на судьбу, которая очень любит кидаться осколками в случайных прохожих. Или же, в организаторов несчастных случаев. Но разве это обязательно знать каждому? А не пора ли позвонить в полицию? Стоп, а как же, наш вечер историй уже подошел к концу, но ведь то в идеале только самое начало. Мы говорили о смертных грехах, чтож, она насчитала в одном проступке целых три. А теперь, согласно правилам этой забавной игры, голос переходит ко второму участнику.
- Ты там не уснул? - легонько стучится в перегородку. - Так как на счет сигареты?

+1

5

Кай делает глубокий, но неслышный вдох. Он всё ещё слегка нервничает от нахождения в церкви. Что-то внутри противится этому, требуя в эту же самую секунду покинуть это место.
Не-мед-лен-но.
Принц титаническим усилием воли заставляет себя остаться на месте. Становится даже интересно отчего ему так неприятно здесь находиться: феномен Искры или какая-то личная неприязнь?
- Да, - хрипло откликается он, проводя пальцами по гладкому дереву, вверх к решеткам и едва-едва не соприкасаясь пальцами с той, что сидит за стеной. - Дитя мое.
Пожалуй, из его уст это словосочетание звучит как минимум извращенно, даже греховно. Кимагурэ не должно здесь быть, он занимает чужое место. Здесь должен сидеть padre, старый, умудренный опытом всепрощающий мужчина, который действительно служит Богу.
Уж точно не он.
Принц смотрит на свои руки, и, словно наяву видит на них всю ту кровь, что в течении шести лет он проливал в борьбе за власть, за Треф, за право жить здесь. Исповедь девчонки не кажется ему какой-то необычной - здесь случаются вещи и похуже, а взрыв магазина это не такой уж и жуткий проступок для этого города.
За то время, что он жил здесь, Каю приходилось делать много грязных вещей за которые ему уже давно зарезервирован личный котел в аду. Атмосфера церкви, её особая аура определенно дурно влияет на Принца: он никогда особенно не верил ни в ад, ни в рай, ни в жизнь после смерти. После смерти его кремируют, чтобы какой-нибудь Пике неповадно было сделать из него орудие для своих дел.
И всё, на том закончится его бесславная жизнь. Не так уж и плохо, правда?
Кимагурэ не задает вопросов. Они оба знают, что он никакого отношения к церкви не имеет. А она, та, что за стеной, просто читает его мысли. Трефа уже несколько раз спрашивал себя, можно ли здесь курить. Возможно, хоть это сможет унять непонятную дрожь. Кай давно не испытывал страха как такового, потому что его обычно перекрывал адреналин, а сейчас...
Принц молча достает из кармана чуть помятую пачку Capitan Black, вытаскивает сигарету и протягивает её девушке сквозь решетку. Они не касаются друг друга, но Кимагурэ всё равно словно прошибает током.
Фак.
Чертова церковь, чертовы Бубны, будь они прокляты. Ещё раз.
- Знаешь, де... - Кай чертыхнулся и быстро поправил себя. - Дитя мое, - раз играть в эту игру, то играть до конца. - Я тоже в своей жизни оступался и грешил, - это звучит так смешно. - Он не был плохим или хорошим. Он просто был, но мешал мне, - начал Кимагурэ без предисловий. Убийство бывшего Трефового Короля давно тяжким бременем лежало на его душе. - В общем-то, в его устранении не было никакого смысла - я и так получил что хотел, но тогда... тогда я был более горяч, более безрассуден. Это казалось таким крутым и необходимым... - Принц говорит лихорадочно, отрывисто, словно бы девушка может уйти и не дослушать его. Он всё ещё не решается закурить, вертя в руках пачку сигарет. - Но сейчас я понимаю, что это было лишним.
Кай запрокидывает голову и ударяется затылком о стену, всё-таки щелкая зажигалкой и затягиваясь, заполняя легкие дымом. Становится как-то легче.
Имен он не называет, да и не нужно это.
- Я был глупцом, опьяненным властью глупцом, и сейчас мне жаль, что я не остановился тогда, - уже спокойнее говорит Кимагурэ, выпуская вверх серый дым. Никто не знает, что свергнутый Король пал от его руки.
Никто, кроме этой безымянной девушки за стеной.

+1

6

Ей нравились взрывы сами по себе, нравились пожары. Кто-то умный назвал это скрытой формой пиромании, поскольку Мурена держит свои увлечения при себе, обычно. Внутри неё пожар. Внутри холодной скользкой рыбы, кто заказывал печеные морепродукты? А человек за стеной? Где она уже слышала этот голос? Или не этот и ей вообще кажется? Когда кажется... она смеется от пришедшего в голову совпадения. Смеется тихо, невесело. В церкви нет места смеху, громкий разговорам, убийствам, лжи... Что ж, сегодня они и не врут. Два предельно честных разговора в одной клетке. Клетке? Да весь город сплошная клетка, а из исповедальни каждый из них волен выйти. Но они сидит, спина к спине, разделенные стенкой. Пальцы отсчитывают бусины. Теплые мелкие камешки, словно грехи. Сами по себе ничтожны, но вместе нить, бусы, связывают. По рукам и ногам.
Слушать не обязательно. Им просто необходимо выговориться. Он протягивает ей сигарету. Она тихо благодарит его на испанском. Тянет на откровенности. Будем считать, что во всём виновата церковь. А ведь именно она самое греховное место, какое только можно найти. Сколько грязных секретов знают эти стены? Знают и молчат. Унесут с собой в могилу. Закуривает. Никотин сделал своё дело. Интересно, у него хватит сигарет на двоих? Одной она явно не обойдется.
Наклоняет голову чуть в сторону, выдыхает табачный дым. Из-за этой чертовой искры преступность в городе зашкаливает.
- Отмаливаешь грехи? - смешок. Не грубый, какой-то даже сочувствующий. Ему стало легче от того, что она выслушала? Она бы посидела над его историей как над загадкой, расставляя по местам главных участников, но не будет. В её прогнившей душе ещё есть место... для чего? Для сохранения таких вот историй? Она могла бы сказать ему, что никому не расскажет, но зачем обещать в пустую. Она не знает. Ничего не знает. Но если это было давно, волнует ли это убийство ещё кого-то сейчас, кроме него, молодого человека за стеной. Стряхивает пепел на пол. Кэпитан Блэк - то что надо для церкви. - Власть пьянит, она нужна каждому и не нужна никому. - банальность, закрывает глаза, потянуло на философию? - Будем рассказывать друг другу страшные сказки, которые тревожат душу? Тебе, padre, похоже это нужно больше чем мне. - она не умеет держать язык за зубами, давно пора оторвать. Она могла бы сказать о том, как её бесит Проклятие, но зачем? Ведь не этого ждет. Да и ждет ли чего или уже мечтает свалить куда подальше? Например, на свежий воздух? - Совесть мучает? Или... - она не договаривает, проводит пальцами по глазам, вздыхает.
Абсурдная мысль.
- Ты католик? - глупый вопрос. То, что они сидят в католическом приходе ничего не значит. Он не похож на прихожанина. Он вообще ни на кого не похож. Да и не хочет она сравнивать. Не сегодня Сегодня она сделает десятка два глупостей и скажет ничего не значащие слова. Не для него. Для себя. Для этой чертовой жизни. - Я не спрашиваю, веришь ли ты в бога. Ты католик или может быть буддист, или же вообще мусульманин?

+1

7

Она смеется как-то горько и отчасти, кажется, обреченно. Принц понимает, что не над ним, а над какими-то своими мыслями.
Необъяснимое "что-то" подсказывало ему, что этот разговор останется между ними, останется в этих холодных полутемных исповедальнях старой церквушки на окраине Пиковой территории. И никто, никто больше не узнает о нем.
Становится спокойнее - то ли от этих мыслей, то ли от того, что закурил.
Кай затягивается и выдыхает дым вверх, прижимаясь затылком к ледяной каменной стене и прикрывает глаза вновь. Интересно, сколько Проклятых здесь было? И вообще приходило ли кому-нибудь в голову исповедоваться в своих грехах, или же все перестали задумываться об этом? Свыклись с тем фактом, что после смерти будут жариться в котле? Впрочем, Кимагурэ в это не верил, поэтому не задумывался о последствиях, и, наверняка, оттого ему было легче, чем остальным.
- Прости, что? - Принц хрипло смеется, туша окурок о стену и извлекая из пачки следующую сигарету. - Шутить изволишь, дитя мое? - щелкает зажигалкой и закуривает, позабыв предложить незнакомке. - О такой штуке как совесть, в этом городе уже лет десять не слышали.
Вот и всё, одной фразой он раскрыл все карты. Да и смысл утаивать, если она тоже проклята? Вряд ли ему попалась простая девица с пироманией. Наверняка Бубна - огонь-то у них в крови.
Хотя нет, неправильно. Не в крови - в искре.
Следующая фраза заставляет его разразиться лающим смехом. Совершенно неуместным здесь.
- Дитя мое, ты определенно начинаешь мне нравиться, - протянул Кай, закусив губу и сдерживая рвущийся наружу смех. Он меньше всего похож на человека, который будет верить в Бога, который вообще будет верить во что-то.
- Надеюсь, что ты не станешь проповедовать мне сейчас о Силе и Милости Божьей? - отсмеявшись интересуется Принц с неприкрытой иронией в голосе. Такое богохульство в святых стенах определенно доставляет ему извращенное удовольствие, перекрывает страх бессилия перед тем, что невозможно разрушить и уничтожить.
Перед верой.
- Спешу тебя разочаровать, дитя мое, подобные речи вызывают у меня лишь.. - Кимагурэ пытается подобрать какое-нибудь не грубое слово, но терпит фиаско. - Короче, даже не пытайся.
Кай замолкает, вертя в руках пластмассовую зажигалку и наблюдая за ней с таким интересом, словно это какой-то невероятно диковинный предмет. В голове крутится целый вихрь мыслей, и все кажутся такими глупыми и сумбурными, по-детски наивными.
- Если Он и есть, то давно покинул этот город, - наконец произнес Принц, кривя губы в ухмылке. В голосе звучала неприкрытая горечь, как будто Он ему что-то лично задолжал и покинул именно его, Кая.
- Фак, - не выдерживает мужчина внутреннего напряжения. Ему нужно выругаться, да погрязнее. - Твоя очередь делиться своими секретами, дитя мое. Я уверен, у тебя их не меньше, чем у меня, а может даже и больше. Сигарету?
Кимагурэ просовывает руку сквозь прутья решетки и протягивает незнакомке открытую пачку.
Почему-то он был абсолютно уверен, что ей это нужно не меньше.

+1

8

Девушка курит, курит и слушает его голос, отравляет себя необходимым уже табаком и горькой невкусной и никому ненужной правдой. Она может сказать что угодно, соврать, придумать, примерить маску другого человека, но они уже провели незримую черту, зайдя в церковь поставили условие, договорились быть откровенными. Правда щипала на языке и немного давила на уши. от неё не становилось легче, разве что только спасала сигарета и ещё ощущение, что в этом дерьме она тонет не одна. Если на корочке пирога ещё осталось сладость, то кого волнует сердцевина? А сердцевина - прогнившая тонкая ниточка, на которой подвешен мир. Перерезать и все закончится.
- Если задуматься, то намного больше. Ноо, - она тянет гласные, опирается рукой об холодный пол, приподнявшись и повернувшись к стенке в пол-оборота, - мне влом. - выдыхает и тушит окурок. Вытягивает руки вверх, тянется, стараясь сбросить с себя эту тонкую, едва заметную паутинку меланхолии, которая накатила. Дружным хором встают на свои места позвонки. На свои места встают и частички пазла. Десять лет. Сложить один и один. Не так уж и много народу знает о Проклятие. Десять лет. Что изменилось для обывателя десять лет назад? Повышенная активность преступных группировок, неуправляемые вспышки ярости среди населения, стычки на улицах. Тогда было страшно, наверное, а сейчас. Сейчас уже все привыкли. Или не все?

И скажут: случай то, удача - или рок,
Легли так карты, звезды встали в ряд.

Щелчок зажигалки за стеной. Нет, это не честно. Локтем об стенку, если бы они сидели спиной к спине, то попала бы по лопаткам. Деревянная перегородка сдавленно охнула. Одна пачка сигарет на двоих не самое приятное, что есть, но все же. Выхода два, но Мурена ещё не готова встать и покинуть тихую церковь. Тихую? Петь уже закончили? Ну и благо, все лучше, чем святые песни и прошения бога о никому не нужном спасении. Смеется. Он. Как собака из подворотни. Девушка морщит нос. Никогда не любила собак.
- Что ты, "милостью божьей" называется момент, когда ты вовремя успеваешь свернуть себе шею. - смешок. - Но ты, padre, похоже, потерял свой сценарий, да и месса уже заканчивается.

И этот счет отдать тебе велят
За ласку и за зло, - всему свой срок,
Ты в будущее заглянуть не смог?

До её рождения мать была яростной католичкой, поэтому, услышь она сейчас слова своей дочери, то без сожаления первая сложила и разожгла бы для неё костер. Но это было так давно, что никто уже и не вспомнил бы в той слабой потухшей женщине прежнюю. Мурена совсем не походила на мать, никогда и не стремилась, скорее даже наоборот. Пальцы яростно сжимают четки. Без причины. По крайней мере, если причина и есть, то явно не та, что сидит за стеной.
- Если есть? - губы против воли растягиваются в улыбку. - Да, ты определенно похож на католика, друг мой, - смеется, сложив ноги по-лягушачьи, наклонившись вперед, так, что волосы упали на лицо, - только католик может быть так наивен в вере. - любовь верующий наивен и ждет чуда, а она уже давно не задумывалась о людях, что ходят в костёлы и о их мыслях.

Я дам ответ, но будешь ты не рад.
Пусть скажут: случай то, удача - или рок,
Легли так карты, звезды встали в ряд.

- Ты не веруешь и говоришь "если есть". Забавно. - действительно, намного интереснее чем богохульские слова под освященным сводом. Но у них не урок религиоведения, а исповедь. Забирает его пачку, вешая на осиротевшие пальцы теплые четки. Странный камень янтарь, даже зимой он теплый. Вытаскивает сразу тройку, пряча две за ухо и не медля прикуривая последнюю, возвращает хозяину. - Секретами? - выдыхает вопрос вместе с дымом, разумеется, риторический. - Обычно, после этого я спрашивая, сколько мне за них заплатят, особенно за чужие. - есть люди, которые поклонятся деньгам. А у неё просто любовь, за которую не жалко ничего. Даже, пожалуй, жизни ближнего. За деньги и острые ощущения. Но он уже заплатил сигаретами, словно в тюрьме. Сигаретами и чьей-то давней ненужной смертью.

Я ночью, милый, отыщу предлог,
Во сне почуешь мой холодный взгляд.

- Беда Блэка в том, что его не выкуришь сразу целую пачку. - сбрасывает пепел и снова откидывается на стену, проводит рукой по волосам, одновременно убирая их, чтобы не лезли в глаза, и расчесывая. - Что ты ждешь? Рассказы о ночных походах на кладбище и тайном закапывание трупов или о глобальной игре в догонялки по всему городу, когда за тобой несется целая стая, готовая порвать на куски за лишнее слово, за неприличный жест, за само твоё существование, когда ты прижимаешься щекой к холодному кирпичу и ждешь, когда стихнет топот? - сигарета догорает и чуть не обожгла пальцы. Шипит сквозь зубы проклятие. Она уже и без того расписалась под всеми обвинениями, все равно, что призналась инквизиции, что ведьма. - Но ты ведь не ждешь, а просто коротаешь время. Кто подумает на церковь, ведь это последнее место, в которое зайдет адекватный современный анархист. - все мы одного леса ягодки.
Молчание. Давящее на уши молчание.

Я часа жду исполнить свой обряд,
Чтоб показать судьбы твоей итог.

- Давай поженимся.

И скажут: случай то, удача - или рок.

0


Вы здесь » Curse.Suit. » Прошлое » Я знаю что ты делал прошлым летом.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC